Устройство замков на землях Тевтонского ордена всегда сопровождалось закладкой плотин и устройством мельниц — так и в Инстербурге, где уже в 1336 г. запружена речка Чернуппа, приток Анграпы. Рассечённая насыпями нескольких дорог, она превратилась в цепочку прудов: Замкового у стен собственно замка, с улицей Мельничный вал и Замковой мельницей; Гарвенского за насыпью дороги на Кёнигсберг, Бахеровского, тоже некогда запруженного.  В XVII веке мельниц стало две, нижняя и верхняя, и появился Верхнемельничный пруд (Верхний), позднее отсечённый от центра железной дорогой. За ним выше по течению следовал Осиновый пруд, к востоку от него Карпов пруд, наконец, у лесной опушки, Иррмунтинский пруд: настоящий каскад, пусть последние из прудов и были мелкими рыбными садками, чем подлинными водохранилищами. Рыбы же в них было столько, что орден её даже в соседние замки вывозил. (далее…)

В 2009 году Черняховск получил новый Генеральный план, уже третий за советский период (1951, 1975 гг.). Если же прибавить к ним проект Генерального плана, выставлявшийся на конкурс в 1920—1921 гг. (Шарун участвовал, но не подписал, оттого выяснение авторства генплана, обнаруженного землячеством в альбоме садового директора Кауфманна, ещё только предстоит выяснить), то плотность планов в городе далеко превосходит иные столицы!

Концепция «инстерГОДа» основывается на простой, истёртой истине: обращение к наследию, разработка его потенциала — не только забава историков или, того хуже, реваншистов, а потенциальный источник улучшения качества жизни, источником нового вдохновения и местом приложения своих рук.

В «Пёстром ряду», недавно лишь объявленном памятником истории, такое «обращение» означает примирение жителя и его памятника. Должно ли страшиться нового статуса? Или, напротив, это повод гордиться своим домом и самим собой, в этом памятном доме живущим? Охранный статус должен перестать страшить; учтённый и выставляемый живой и, одновременно, жилой объект превратиться в нечто само собой разумеющееся; «живой музей», «город-театр» обрести плоть и проигрывать жизненные сценарии ко всеобщей пользе. (далее…)

Центром и узловой точкой старого Инстербурга была церковь Мартина Лютера, завершавшая, в конце Старого рынка, дорогу из Кёнигсберга. Город начинался и заканчивался ею, за алтарной стеной непосредственно начиналось небо: склон резко уходил вниз, к заливным лугам Анграпы, и ни одно здание не нарушало эту перспективу своей крышей. (далее…)

Непосредственно за лестницей, спускающейся от Старого рынка и, некогда, от лютеровой церкви, через Анграпу переброшен железобетонный Горбатый, иначе — Радужный мост. Изрядно потерпевший за минувшие годы, он несколько лет назад был восстановлен Инстербургским землячеством.

Некогда за мостом простирались белильные поля, по которым и вся местность получила своё название: «Бляйхе». (далее…)