Зачем мы вообще занимаемся старым фондом? — Размышления Д.Б.Сухина к завершившимся проектным мастерским Казанского архитектурно-строительного университета. Публикуются частично.
Застройщик считает, что и «сам с усам», где и как лучше что перестроить или вообще сломать, знает что старьё — сплошной перерасход, нестандарт, неудобицы, протечки и трубы с рукавами. ГИОП с градозащитниками считает, что любые, самые продуманные наши внедренья-изобретенья — варварство в лучшем случае, а правильнее было бы просто всё оклеить деньгами и уходить не трогая: они как волшебный лейкопластырь, лечат. Коллеги дерутся за запятые: что вернее, говорить «реставрация» или «реконструкция»? Закрывают глаза на одно и возмущаются другим таким же…
Из свежей прессы:
«…Евроремонт убил документальные свидетельства прошлого. Говорить о настоящей, полноценной научной реставрации не приходится.» Это, значит, застройщика или жильца вина. Или —
«…холодная и безжалостная рука реставратора, когда живой и неповторимый организм превращается в стандартный туристический объект.» Это уже в архитектора, реставратора и даже градостроителя огород камень. Или —
«…Пресс-служба мэрии сообщила, что внешний вид памятника восстановлен и он выглядит как новый.» Оксиморон? — писавшие эти слова так не считают. И на сладкое:
«…в лектории Русского географического общества состоялось заседание, посвящённое восстановлению Сухаревой башни в Москве». Экспертное, добавим, заседание. Восстановление. И даже не руин. Всеобщие аплодисменты!
Вот гроты Петергофа, на Большом каскаде, бетонные, польской работы — приветствовались. А «Шахматная гора», там же и тоже теперь бетонная, нашенской работы — не моги.
На металлическом каркасе Кижи или Новый Иерусалим — «подделка!» А каменный, из прежних камней сложенный, но изменённой конструкции колокол-купол Богородичной церкви Дрездена?
Царицинский дворец — и Царскосельский?
Московская дума сносит флигеля Екатерининской больницы — осуждаем. Утрехтская ратуша, сносит свои флигеля — хвалим.
Какой мерой мерять, что верно, что неверно, чем поступиться, а чем ни-ни?
Как застройщика убедить, и не параграфом грозя, что нами в охранительно-сохранительном проекте движет не выпендрёж и не желание за его счёт «открыть новую страницу» чего бы то ни было?
Как горожанина уверить, что мы «с ним»?
Какая, собственно, «наша» сторона? Хочется думать, что — некое знание общей и частной выгоды работы с наследием. Нечто в подкорке, несформулированное. Но бессловесность-то и не даёт убедить другого в нужную минуту.
…Ориентируясь на вид, и даже со всем возможным тактом обращаясь с фактурой, мы всё равно рискуем выхолостить объект: нам будет казаться ценным нечто одно, некое сегодняшнее прочтение — а другим, или нам самим, но позднее — другое, и вот уже не найти в объекте самих себя, не смочь научиться его ценить.
В «7 светочах архитектуры» Рёскина – кто их читал? — есть схожий пассаж: «обратиться к лучшему скульптору своего времени, заказать одну-единственную статую, а прочие ниши — речь шла о новостроящемся соборе — оставить пустыми». Чтоб последующие поколения заполняли их, и тем себя с тем собором связали. Ну и чтоб и средства сэкономить. Не могу не вспомнить формулу «Поощрение неполности» — ею Сиринг объяснял принцип работы построек Шаруна и их привлекательность. Наслоение должно приветствовать — Фостер это знал, да и Мирайес, причём этот второй — лучше первого, он сломанное всё же переиспользовал в своём коллаже. А слои, ими обоими внесённые (без вытеснения!), можно, при случае, и снять, и дополнить по потребности.
А есть последствия из этого и другого рода: возьмём те же дома мастеров Баухауза, залатанные со всей бережливостью. Хорошо? — замечательно! Но взглянет наш студент или просвещённый заказчик на красоту неописуемую, что стоит-де целый век и ничего не случется дому тому — и подражать желает. А в доме в исторический период мёрзли и с крыш текло. Именно на этих ошибках учась, мы получили нынешние, улучшенные материалы и технологии — но знает об ошибках первопроходцев лишь «невидимый слуга». Кто вспомнит о нём через год-другой?
Ре-ставрация должна вос-создавать. Уже бывшее, а не неслучившееся. Её лучший пример — та же башня Эйнштейна, которую не разобрали и не отлили в бетоне, как планировал но не осилил Мендельсон, предпочли оставить с хронически отслаивающейся штукатуркой.
Исправление ошибок — это уже достройка. И она оправдана и не должна быть проклинаема!
В том же Баухаузе не музей-квартира, аспирантура там. Работают люди. И архитектор Бренне изобретательно решил, как толстым тёплым стеклопакетом ликвидировать конденсат, что строился по стёклам у Гропиуса, но как притом сохранить оконные переплёты прежней тонины. По факту, это продолжение строительства. Соавторство даже. Но мы-то Гропиуса чтим, не Бренне! В церкви дрезденской — чтим Бэра, пусть бы именно его ошибочный конструктив и был одной из причин обрушения свода!
Не вижу, отчего это должно было бы скрывать. И заказчику с застройщиком, горожанину не говорить. Не от умолчания важных ошибок и важных дополнений растёт указанная в начале проблема?
Итак, зачем же мы должны сохранять старьё?
Ради вида — ради опыта — ради юности вечной.
Ради дискуссии — ради горожанина — и ради прогресса строительного.
Ведь экологичность, зелёное строительство, безэмиссионость, имя им легион — все в старом фонде не хуже получаются, чем в новом. В новом как раз они бывают «через силу», ту же зелень нужно насаждать — в старом она подчас сама, до нас произросла. Возможные вредные эмиссии — давно выветрились. Затраты тоже произошли до нас, всё уже самортизировано неоднократно — можно сразу на прибыль выходить…
Тут не круг, тут иная, многократно замкнутая и взаимоподдерживающая себя структура. Где каждый — и несущий, и несомый.
Как ближайшую же меру я бы рекомендовал:
- вместо «позитивного» «списка предметов охраны» — некое отпускное свидетельство в охранную грамоту ввести, перечень позиций, сохранению не подлежащих.
- слова «реставрация», «реконструкция», захватанные и заляпанные «партийными» трактовками — отменить. Ввести новые, нейтральные: «метода 1» и «метода 2», например — покуда запутанное их использование не отомрёт.
- говорить, обсуждать испорить, но не о запрете на то или иное слово, а об «уходе», «работе с историей», «попечительстве», «сбережении и развитии исторического наследия».
Ведь и в той же Германии понятия «реставрация» с «реконструкцией» почти не используются, превалирует так называемое «бережное обновление». Недавнее, всего лишь 1980х годов изобретение.
