На archi.ru вышло программное интервью уполномоченного «инстерГОДа» Дмитрия Сухина: жилмассив «Пестрый ряд», построенный в начале 1920-х и сохранившийся получше своих собратьев в Германии может самим процессом своего восстановления сделать город Черняховск источником регионального и даже общероссийского развития.
Архи.ру: – Какова история появления «Пестрого ряда»? Как Ганс Шарун оказался в провинциальной Восточной Пруссии?
Дмитрий Сухин: – Ганс Шарун работал в Инстербурге с апреля 1917 года, замещал должность районного архитектора, пока собственно районный архитектор, капитан Пауль Крухен, основное внимание уделял изобретённым им военнопленно-строительным батальонам. Даже в «строительной консультации», бюро художественно-конструктивного надзора, работали у него военнопленные архитекторы. И тех и тех Крухен учил ремеслам, чтобы строили не абы что, а уместное здесь, и не абы как, а на современнейший на то время лад. «Прусскости» учить пришлось и германских архитекторов, прибывших в 1915 году восстанавливать разрушенную Мировой войной провинцию. Получившийся результат назовут «стилем Восточнопрусского возрождения» или «восстановления»: сдержанный экспрессионизм или очень модернизированный традиционализм, высокие скаты кровель, ритмичный скупой декор. К концу войны у Шаруна было немало построек, надзора, смет, организованных работ – но родной берлинский ВУЗ всё это не принял: не по учебному плану. И он возвращается в Инстербург, 1 апреля 1919 года бюро районного архитектора Крухена становится архитектурным бюро Шаруна. Женится. Рисует конкурсные проекты. И получает на подпись манифест Бруно Таута «К цветному строительству». Два инстербуржца, Шарун, архитектор, и Розенкранц, бургомистр, и тут же столичные зубры: Вальтер Гропиус, Бруно Меринг, Ганс Пёльциг, Пауль Шмиттхеннер, Фриц Шумахер, Карл Остхауз!
Но не те, в столицах, осуществили манифест, а эти двое, в откромсанной от Германии провинции. Нужда заставила: нужно было срочно занять демобилизованных и дать приют беженцам с востока. «Валюта» была: молоко и мясо. «Пестрый ряд» – не только самый ранний сохранившийся объект Шаруна, в общих списках «цветностроя» – вторая постройка. Первая, берлинская «Соколиная гора» Таута – во всемирном наследии ЮНЕСКО. А вторая – увы.
– Кто был заказчик и кем были первые жильцы?
– Жилмассив строился в 4 очереди. Первую, на западной стороне тогда еще безымянной улицы, делало в 1920-1921 полугосударственное «Домостроительное товарищество служащих». Вторую, напротив на восточной стороне, строило оно же на следующий год. В 1923 году по Камсвикской аллее отстроилось управление железных дорог. В 1924 году в линию с этим домом встал второй – Общества малогабаритных квартир. Немедленно после территорию включили в городскую черту.
– При таких заказчиках можно ли считать «Пестрый ряд» социальным жильём?
– Термин «социальное жилье» изобретен лишь в 1940 году, специального заселения социально слабыми группами не было – слабыми были в то время все! Но прежние немецкие жители действительно утверждали, что на улице был тут некий особенный социум. Строительные уложения тех лет трактовали такие квартиры как «минимальные»: около 63 м2 общей площади, три комнаты (включая «жилую кухню»), кладовка, прихожая, ванная и туалет. Коридора нет, с коридорами тогда боролись.
– Кто же поселился в «Пестром ряду»?
– Маленькие люди: лавочники и почтовики, железнодорожные техники, плотники и каменщики, кучера и шоферы, портные и сапожники, слесари и механики, электрики и монтеры, несколько солдат. Жителей больше чем квартир, так что были и коммуналки.
– Каковы архитектурные особенности проекта, в чем его уникальность?
– Шарун мастерски превратил неудобства в выгоды: окраинное расположение, узость обзора, малый бюджет… но зато какой эффект! В работах мирного времени у него такого еще нет, виден скачок над собой.
Жилмассив составляют две неравные части: более масштабная застройка по Камсвикской аллее (ул. Гагарина) с площадью у моста через железную дорогу Инстербург-Тильзит – и прикрытая ею улица Пестрый ряд (ул. Элеваторная), с парой коттеджей и рядами сблокированных домов. Шарун режиссирует вид, учитывает линии обзора: дома-«корабли» подчёркнуто скупы в уличной пластике, выделены лишь ниши лестничных клеток, зато их обращённые на запад и восток торцевые фасады почти полностью заняты ромбовидными лоджиями со штукатурными рамками контрастных цветов. Игра света и тени под меняющимся солнцем тут была, вероятно, весьма выразительна. И что интересно: в плане дом «тупорыл», а жители, что русские что немцы, воспринимают его остроносым «кораблем». Южная, дворовая сторона, вся в глубоких лоджиях пятиугольного плана, за ними кухни-столовые, и вынеси кто столик на воздух, перед глазами будут добрых 200 метров своих и соседских огородов – их-то и прикрывали от чужого взора! Вопрос пропитания война научила ставить во главу угла, и здесь архитектурой гарантированы и незатеняемость обеденного стола, и наполняемость его же.
Улица Пестрый ряд идет с севера на юг, оттого тут глубокие тени от малейших выступов, треугольных эркеров и штукатурных ниш. По стенам, дверям и щипцам разбросаны рельефные четырех- и восьмилучевые звезды и ярко покрашены стены, красные, синие, желтые, и наличники вразнобой. Создают неповторимость и подъезда, и поселка в целом.
– Все сохранились?
– Двухэтажный дуговой корпус у моста утрачен в войну, как и «железнодорожный» дом. «Полусараи» во дворах, по 7 с каждой стороны улицы – утрачены после войны. Сохранились один из «городских» домов, два двухэтажных коттеджа и 16 сблокированных двухэтажных домов. Причём в первоначальной своей покраске и штукатурке: найдите такую в Берлине или в Дессау! Перегородки кирпичные, армокаменные, перекрытия – армированный кирпич, железобетон, своды Монье и деревянные балки сохранились также, но армирование ржавеет и ремонту не подлежит, что делать – пока неясно. Кровли красночерепичные, где ремонтировались после войны – асбоцемент. Стропила с одной затяжкой, двурядный стоячий стул, сохранились неплохо. Лестницы деревянные, с перилами в духе экспрессионизма – сохранился проектный чертеж, даже с указанием обшивки или раскраски «в елочку», но следов подобного мы пока не нашли. Особенной отделки интерьеров нет, да, вероятно, и не было. Оконных рам почти не осталось, зато есть двери.
– Кому «Пестрый ряд» принадлежит сейчас?
– Дома приватизированы в 1990-е. Имеется ТСЖ, но спасти их ему не под силу: невеликие тут жители.
– Насколько масштабная реставрация требуется? Потребуется ли выселять жильцов?..
– Охраняются лишь фасады и крыши, нужно воссоздавать рисунок рам и слуховые окна, и штукатурку с покраской, конечно. Остальное – реставрационный ремонт: утеплить изнутри стены, расшить коммуникации. Эти работы можно и нужно проводить постепенно, приноравливаясь к жильцам: так в Берлине возрождали поселки «Хижина дяди Тома» и «Соколиную гору».
– Сделан ли уже проект, о каких суммах идет речь?
– Проекты есть – студенческие. Бюджета нет, и это намеренно. Предполагался многоступенчатый учебно-практический подход. Сперва обмеры – этим занимались летом 2010 и 2011 годах. Затем – наработка решений совместно со специалистами, уже осуществившим подобное за рубежом (Бренне, Васмут, Вольфф и другие). Лучшие ходы осмечиваем – и передаем на исполнение нашим же учащимся-ремесленникам. Дома ведь не по ГОСТу, некоторым понятиям у нас и аналога нет в языке, а ведь по Калининградской области подобных объектов – сотни, и все ждут, покуда их научатся делать. Мы же можем в одном году – на одном доме испробывать, в следующем – на другом таком же, и учитывать, что и как пойдёт. В идеале, подросток с Элеваторной так починил бы крышу свой бабке на Элеваторной же, а потом сам бы открыл свою ремесленную мастерскую и строил бы другим. И появился бы у нас ответственный исполнитель, да и заказчик ответственный тоже. Ведь и тех и тех у нас не богато…
– Каким может быть будущее «Пестрого ряда» – образцовый жилой комплекс или нечто иное?
– Возрождение «Пестрого ряда» стройкой не закончится. Ведь если просто дома укрепить, утеплить и освежить, не исчезнет «потребитель» и вновь начнется разрушительный цикл. Чтоб того не допустить, работы намечены постепенные и открытые: и стройплощадка, и учебный центр нового ремесленничества, и проектно-презентационное бюро, и клуб жителей с музейной выставкой, и даже «арт-резиденция» с выходом в пространство улицы, в русско-немецкий парк имени Фриды Юнг. Жители, помогая, вовлекаются в социально-образовательный процесс, активируются для города, региона… «Пестрый ряд» должен стать долговременным мотором развития и, разумеется, продолжать жить – жильцов выселять ни в коем случае нельзя.
– Что уже удалось сделать для спасения комплекса?
– С марта 2010 года «Пестрый ряд» – выявленный памятник истории и культуры. Для окончательной классификации нужны средства – их собирает общество «Округа Камсвикус». Студентами здания обмеряны и просчитан их первоначальный облик. Идет публикаторская и исследовательская деятельность. Комплекс вошел в список 7 исчезающих памятников Европы, составленный «ЕвропаНостра», хотелось бы с этой доски позора поскорее сойти – но пока никак.
– Почему все застопорилось?
– Работы встали в июле 2012 года в полушаге от успеха, когда уже речь открыто пошла о «черняховском опыте» взаимодействия разных профессиональных и любительских групп. Обещалось губернаторское финансирование первых работ… Мы на доверии работали тогда, и нарвались: собственноручно зазвали к себе московских «Прогрессоров», группу Картаевой и Заборского. Их рекомендовали как специалистов по стратегическому планированию – вот только спланировали они вовсе не солидарное взаимоусиление всеми всех. По ним, не через ремесла и труд город надо поднять, а через праздник для туриста. Студентов сорвали рисовать карнавальные костюмы да хороводы водить, консультантов по проектам послали подальше, вместо порушенных кварталов центра предложили Диснейлендик с медвежьими берлогами, мельничкой и рыночком, а «Пестрый ряд» – из списка памятников исключить («коли немцам он так важен, так пусть они о нем и заботятся»). Отпраздновали всласть, баланс потом сводили целый год. А турист не приехал.
– Что больше всего необходимо сейчас?
– Активисты «инстерГОДа» осенью 2013 года основали «Округу Камсвикус», уже как юрлицо и носителя проекта. Мы продолжаем, обмеры есть, проекты делаются, студенты-реставраторы из Самары и Казани в дверь стучатся. Из МАРШа тоже. Из Гёрлица мастерские готовы нас учить ремеслам – областные училища желают их принять. Фирмы, тот же «Кайм» и другие, готовы включиться, котбусский университет подрядился на научное сопровождение и экспертизу. Людей привлекать у нас получается, но никто не рискует вложиться, сделать недвусмысленный первый шаг. Идеален был бы паритет Германии и России, чтоб результат общим был: они дают учителей, мы – классы; они – технологии, мы – место их применения… Но самопервой задачей для «Округи Камсвикус» стоит выкуп дома, чтоб принимать в нем первых мастеровых, работать в собственных стенах и переделывать, коли потребуется. Сейчас пустуют 4 квартиры в разных домах и один дом целиком, за 144 м2 его площади требуют около двух миллионов рублей. Пока есть лишь четверть необходимой суммы. Будь она у нас вся, объект заработал бы буквально через неделю.
