Деревни и столицы, дворцы и цеха, театры и тюрьмы знавали во времена оны многонранный талант главного зодчего Пруссии — Карла-Фридриха Шинкеля. Инстербург тоже не остался обделённым: в предместье встал памятник генералу Барклаю де Толли, монумент королевско-прусского художественного литья (однажды его даже отобразили на новогодней открытке — тоже чугунной), а на холме за Анграпой воздвиг он первое в континентальной Европе исправительное заведение «пенсильванского типа». Инстербургская тюрьма — место, где свой конец нашли узилище и острог! В его творчестве — единственная, но нашедшая многих последователей, будь то в чёткой крестовине плана, будь то в пропилеях входа с гранитными пилястрами, в кладке с «орденскими» диагоналями тёмного кирпича или в машикулях карниза… Вы найдёте их в Шпандау, Моабите или Петербурге без изъятья.
В центре куб управления, кухны и кирхи («A», сегодня №1); на востоке одиночные камеры для нетяжёлых преступлений («C»), на сереве для тяжёлых («B’», не существует), на юге женское отделение («D», не существует). К западу пара идентичных домов, для директора и инспектора тюрьмы («E», №14 и «F», №8), далее караульня с воротным проездом и часовой башенкой над ним («G», №17, расширен пристройками). Указ по Кабинету последовал 8 июля 1832, открытие состоялось поэтапно, в 1835, 1836 и 1838 гг.
Вскоре начались и перепланировки, в 1845 пристроили ещё одно крыло, с многоместными камерами. Общей чертой и старых и новых были отдельные мастерские:труд должен был вернуть человека в общество! Об успехе подобного оставим рассуждать специалистам — но и позднее, в советское время, перевоспитание трудом доминировало над разного рода медикаментами.
Добрых два года вели мы беседы с руководством нынешней спецбольницы, и договорились до устроения исторических таблиц. Место для них нашлось в старых воротах в здании караульни: как проезд они более не используются. В программе на 2012 год общедоступные здания тюремного комплекса оттого упоминаются как «пилотные объекты». Они и сегодня так числятся. А вот здания собственно камер мы, похоже, утеряли.
Ещё в 2010 было выдано разрешение на перестройку зданий бывшей инстербургской тюрьмы по проекту калининградского архитектора — кандидата наук, лицензированного специалиста по работе с памятниками истории и культуры! — Сергея Максимовича Копычины-Лоренса. Сегодня его труды видны невооружённым глазом. Но приемлемы ли?
Нетрудно согласиться с пристройками, необходимыми технически. Хуже с натужной попыткой все здания, старые и новые, причесать на один манер. Так что старое — «новым» становится. И уж совсем невозможна упаковка всех шинкелевских карнизов, лопаток, поясков — толстым слоем каменной ваты. По ней — плиточка, которая-де «строго следует первоначальным формам здания». Тезис интересный. И не единственный! Что нам бывший рельеф стены — запакуем до полной ровности; что нам метровой толщины стена — утеплим и её, и что что без толку; и уж вершиной всему становится замазывание цементом всего и вся: по описанию, оно «обратимое»?!
Можно было бы над тем и посмеяться. «Обратимость» эту некоторые из шинкелевских корпусов, впрочем, восприняли вполне серьёзно: плитка с их стен уже опадает. Но наш мастер не теряет уверенности в своей правоте и ни на какой компромисс не идёт — созывалась специальная согласительная комиссия Службы охраны памятников. Предлагалось устроить «археологические окна» в новой облицовке стены, и там, за стеклом, оставить доступной взгляду стену прежнюю — мастер оскорбился. Может, оттого, что видимый королевский клинкер, осязаемая вполне тёплая массивная стена, или тот же сухой подвал и камня на камне не оставили от его потуг? А воздушное отопление, бывшее уже тогда и современное и по сегодняшним меркам? А функциональность первоначальной концепции?..
Вопросы, и не только риторические, задают себе друзья Шинкелдя со всего мира. В русско-немецкий Год культуры — особенно.
«инстерГОД» также продолжит следить за развитием событий, хотя бы чтобы отвратить угрозу от сохранивших шинкелевские черты построек. Чтобы новые Копычины не вычищали подпись Шинкеля с первоначальных чертежей.
Или хотя бы не оставались безнаказанными.
