Статья из спецвыпуска журнала «Баувельт», «Сохранение построек Шаруна«
В российской части бывшей Восточной Пруссии, в Черняховске, бывшем Инстербурге сохранилась ранняя работа Ганса Шаруна. Общество «Округа Камсвикус» несколько лет уже посвящает себя спасению наследие, и недавно реорганизовалось.
Студент «подающий самые светлые надежды» исчезает из Берлина. Даёт о себе знать отдельными рисунками почтой, меняется при том: за плавными дугами в стиле модерн — цветные всплески во все стороны, потом горизонтали — но особенные. Вскоре мы встретим его профессором в Бреславле, автором построек «классического модернизма», проповединком «сущностной формы». Так, в общих чертах, обыкновенно описывают развитие Ганса Шаруна. Призывник 1915, приглашённый профессор 1925. Как и на чём стал он тем кем он был?
Берлинский студент того же ВУЗа, с 1995 искавший за пределами учебного курса ответ на этот вопрос, надеявшийся вначале найти рецепт и повторить, в 2004 году отправился во Вроцлав с чемоданом вопросов. Об академии, что тут была, о доме холостяков, о должности «городского уполномоченного по цвету» — все эти непосредственно связаны с личностью Шаруна. Как оказалось, в Бреславле особенного роста у Шаруна не было: «простой человеческой вольности… (всё ещё) очень не хватает тут», писал тот тогда. Пришлось идти глубже в историю, к предыдущей точке шаруновского маршрута — в восточнопрусский Инстербург.
Прямой скорый поезд некогда добирался из Берлина в Инстербург за 12 часов. В 2004 требовались пересадки, и не одна. В футбольном 2018 году обещают возобновить, платформа ведь на месте, почти не изменилась, да и гранит тротуаров будто бы хранит эхо солдата ландвера 1915 года. Черняховск – наверное, наиболее сохранившийся город Калининградской области. Здесь в центре дом, где Шарун снял первую квартиру, на Шлентерштрассе, 5 (ныне ул. Карла Маркса 8), а на окраине, на перекрёстке улиц Гагарина и Элеваторной – жилой комплекс «Камсвикус», более известный как «Пёстрый ряд», его первая самостоятельная постройка.
Представьте: в один прекрасный день вы внезапно оказываетесь перед почти неизвестным творением вашего любимого архитектора. Это не другая Филармония ниже какой другой сравнимый шедевр: всего лишь 16 сблокированных домов, 2 «этажные виллы», 2 многоподъездных дома, к ним огороды с сараями стена к стене. С другой стороны, второй в мире пример «цветного строительства», «Стеклянной цепи», всего того что привычно было считать бумажными фантазиями. Пластика – в жёстких рамках, учитывающая ход солнца, строительную традицию, скромный бюджет. Восточнопрусские эти постройки никогда не таились и не забывались, но и не рассматривались академической наукой.
К 2004 году они подошли практически неизменными, от подвальных керамических сливов до электрической запитки из дома в дом под коньком черепиц. Разве что один из больших городских домов утратился и все сараи за исключением одного. В сумме 19 никогда не ремонтировавшихся построек без единого строительного чертежа или обмера, без архивного дела, без истории строительства. Напротив – Дмитрий Сухин, единственный хоть что-то знающий о Шаруне. «Сохранить?» – разумеется, но как? Рваться обмерять, фиксировать, отформовывать, со временем и магазинами стройтоваров наперегонки? Тут не одной-двух, тут и двадцати двух рук не хватит.
В разоренную войной сельскую провинцию – 60 000 зданий частично, 41 400 «полностью повреждены» и восстановлению не подлежат – Шарун прибыл в 1915 году. Задача стояла сделать их лучше и «подлиннее» довоенной Восточной Пруссии, верными местрой культуре строительства и притом недвусмысленно современными. Иными словами, натурным экспонатом только что завершившейся выставки Веркбунда в Кёльне, как проповедовали это Герман Мутезиус и глава службы охраны памятников Рихард Детлеффсен, в 1916 ставший председателем тогда же основанных местных отделений и Веркбунда, и Союза германских архитекторов. Призыву последовали более 500 в основном юных зодчих, ставших, по титулу, «арх-защитниками»! Над ними стояло 24 районных архитектора, отобранных Фридрихом Паулем Фишером из Главной строительной консультации. Они-то и проектировали и консультировали, комплексно и невзирая на километры («Восточнопруссисская помощь»); критиковали и были критикуемы («строй-заседатели»), держали отчёт перед казной («указ о бережливости»). Ими введены в обиход типоразмеры окон, стандарты обстановки и ограничения плотности застройки; основаны множество ремесленных кооперативов, подсобных мастерских, библиотек, собраний макетов, художественных обществ. Ими — граждане подхвачены и продвинуты. Строили родину, не просто 42 368 жилых и коммерческих объекта, сданных к концу 1918. Мутезиус и вовсе говорил о «новой Германии», очистившейся в страданиях, освободившейся именно на этих городах и хуторах. Следы этого десятилетия найдутся во всех последующих зданиях Шаруна.
Вновь и вновь возвращался Сухин в провинцию, потив все 32 адреса из списка работ Шаруна — кроме «Пёстрого ряда», не сохранился ни один. У некоторых даже фундаменты выкопали: старые камни и янтарь — единственное полезное ископаемое Восточной Пруссии! Богатство это, однако, соседствует с неумением дома свои содержать (да и янтарь тоже валом идёт на экспорт, в Польшу или Китай). Протечкам порой под 50 лет, ведь черепиц на замену купить можно только на чьём-то сносе, кровельщиков, знакомых с «восточнопрусской волной» и такой же «двойной кровлей», и в помине нет. Повсеместны армокирпичные перекрытия и «орденская перевязка», местным каменщикам тайны за семью печатями. Хорошие штукатуры — редкость, булыжник укладывать умеет одна-единственная фирма в области! Интерес к местной строительной истории есть, но удовлетворяют его пенопластом по бетону, оправдываясь: «С подлинным восточнопрусским качеством нам всё одно не сравниться». Так началась история «Округи Камсвикус», берлинского общественнополезного объединения и гражданской инициативы в Черняховске, и их «инстерГОДа».
Реставратор с проектировщиками самолётами завозить издалека оправдано может быть для каких-нибудь исключительных зданий типа городских ворот Калининграда — и точка. Иначе бюджет любого управления культуры закончится уже в первый месяц. А ведь построек типа «Пёстрого ряда» у нас тысячи! Частник среднестатистический подобного не осилит тоже, сколь бы ни был он ни был привязан к своему зданию. Небогатая у нас провинция. Если только… не превратить проблему в её же самой решение. Вытянуть самих себя из болота за мюнхаузеновскую старопрусскую косичку: спасение зданий может деньги нести, а не просаживать! «Спасение Шаруна отечеству на пользу!», и та же история говорит нам «как»: пресловутое местное качество, рисовавшееся до 1918 им самим, Фриком, Крухеном, Штоффрегеном, Хёпкеном и многими другими, исполнялось никем иным как русскими руками! Пленными, недобровольно, без предварительного опыта в строительстве попавшими сюда. После и те и эти пошли разными путями и, в строительной части, большей частью бездарно потратили XX век. С тех пор в России все дома сикось-накось, а в Германии разучились родину строить. Не потому ли, что забыли их общую Восточную Пруссию?
Именно такими словами мы в 2010 году объявили о проведении «инстерГОДа», концертированной акции архитектурных, театральных, краеведческих инициатив: «Архитектурное наследие Инстербурга – источник развития Черняховска». Пригласили жителей, экспертов и студентов к новому Восстановлению, ведь поделившись культурным наследием, его лишь приумножаешь! Участвовали в конференциях по строительству и бережной реконструкции, в Берлине, Амстердаме, Москве и самом Черняховске. Обнаружили, что законы и параграфы охранных положений и там и там и там – одни и те же, порой побуквенно. Сделали «Пёстрый ряд» выявленным памятником. Помогли создать на нём ТСЖ, будущего застройщика-заказчика, попутно собрали пожелания и воспоминания жителей, для музея и для проектов реконструкции. Обследовали дома, парки и воды. Разносоставными группами и с разных точек зрения разрабатывали подходы к зданиям и сооружениям – вплоть до диссертаций (Мюнхенский и Минский технические университеты, КазГАСУ) и первому в России слёту SESAM. Выставляли нарисованное и разъясняли, на месте в Черняховске, подалее в Калининграде, но также и в Москве и Казани. Подготавливали возобновление учебных мастерских, тут существовавших в 1916. В них планировалось научать местным давно забытым ремёслам и начать, на пробу, те проекты воплощать – тут же, на одном из домов жилого комплекса. Так чтобы следующим студентам и мастеровым для их проб и изысканий соседние однотипные дома площадкой сравнений и эксперимента стали. А буде закончится тут место для показательных строек, переедут они на соседнюю улицу, а то и в соседний город, «Пёстрый ряд» останется центром активности, постоянно действующей строительной выставкой с лекциями и классами, соседскими собраниями и конторой ТСЖ, арт-резиденцией даже. Назвали это будущее «Открытой комнатой». Так на островке Калининградской области могло пойти собственное развитие, без постоянной оглядки на далёкие столицы – могло, да не пошло. В 2012 срубил нас туризм. Заветная мечта островитянина, не пироги да с куличами, автобусы за автобусами. Одни с любителями природы, другие с философами, третьи с болельщиками футбольными. Со стадиона на Куршскую косу, оттуда за 150 километров в Черняховск, любоваться на руины замка и кантовский подвал в Веселовке. Видать их никто пока не видал, но по статистике где-то они должны же быть?! Или, говоря словами московской группы «Прогрессоры»: «Строительство скучно и долго, давайте лучше устроим карнавал!» На него приедут гости, денег привезут. «А коли немцам все эти Шинкели с Шарунами действительно так дороги, пусть они за них и платят». Летние классы прекратили, танцевали и барабанили до упада. На полупустых улицах, правда. Обещанные на воплощение проектов средства из фонда губернатора, разумеется, не получив. В тот же год мы потеряли и шинкелевскую тюрьму – не из-за карнавала, из-за молчания берлинских и прочих официальных друзей его таланта. Нам срочно нужны были новые пути.
Элеваторная улица 2016 года встретит вас почти так же, как и в 2004м. Разве что оконные переплёты почти все теперь пластиковые, не деревянные. Надежды не воплотились и будто бы лежат осколками по обочинам: ни летних классов, ни толп туристов, даже разрушители-москвичи не задержались тут. Пытались пробится отдельные мастера да профессора, пытались повторить наш стартовый коллоквиум – не преуспели. Невоплощение мастерских ставилось в вину главе службы охраны памятников при её увольнении, неприезд мастеровых стал поводом прикрыть учебный центр в Гёрлица, делившийся с нами курсовыми программами: растёт лишь перечень предотвратимых потерь.
«Округа Камсвикус» вновь начала «с нуля». К счастью, с городской поддержкой. В 2014 жилмассив вошёл в перечень ЕвропаНостра «7 памятников под угрозой уничтожения»; есть перспектива стать «памятником федерального значения» – мы работаем над этим. Концепция спасения домов, «инстерГОДом» разработанная и «Камсвикусом» углублённая, получила высокую оценку на экспертных слушаниях Европейского инвестбанка, и в общем и в деталях. Особенно отмечали её долговременную устойчивость и дешевизну. Появились новые соратники, Московская архитектурная школа МАРШ, например, новые дипломные работы и постоянные запросы, не будут ли этим летом наконец проводиться наши курсы. Появляются и совершенно новые проекты, такие как «Город замечательных людей», посвящённый простым людям всех эпох, город наш отличавшим, или «Второе шефство» над нашей потрёпанной, но всё ещё такой занимательной земли. Первая в России выставка Шаруна уже проехала через Москву, Калининград, Минск и Петербург, её ждут другие города. Бывшие студенты «инстерГОДа» прорабатывают «Открытую комнату», идёт обсуждение с жителями. Туристы даже сегодня – не наша цель. Наша – проектанты, жители, их дома; уникальная, лишь здесь дарованная возможность на них поучиться. Наша – «достойные граждане», ведь именно они «создают достойное государство» – так завещал нам постамент бывшего памятника Шульце-Деличу. На нём же, рядом: «Не можешь сделать что-то в одиночку, объединись с другими, делающими того же». В 2021 году жилому комплексу стукнет 100 лет, есть к чему стремиться.
